Жить в уровень требований смерти.

В древности… о смерти говорили как о рождении в вечную жизнь. Смерть воспринималась не как конец, не как окончательное поражение, а как начало. Жизнь рассматривалась как путь к вечности, войти в которую можно было открывшимися вратами смерти… 

Огонь в глазах юноши, свет в глазах старика.

Разве не проводим мы дни своей жизни так, будто наскоро, небрежно пишем черновик жизни, который когда-то перепишем начисто; будто мы только собираемся строить, только копим все то, что позднее составит красоту, гармонию и смысл?

Человек вышел из червя, гений — из дурачка.

«Мы растем из земли, из всех ее нечистот, и все, что есть на земле, есть и на нас. Но не бойтесь, мы очистимся — мы ненавидим свое убожество, мы упорно идем из грязи. В этом наш смысл. Из нашего уродства вырастает душа мира. Человек вышел из червя. Гений рождается из дурачка. Все было грязно и темно — и становится ясным» – Андрей Платонов .

Мне нравится иронический человек.

 

Мне нравится иронический человек.
И взгляд его, иронический, из-под век.
И черточка эта тоненькая у рта -
иронии отличительная черта. 

90+. Ода к радости. Старость – радость.

Среди тех, кому 84-85 лет, ты еще можешь встретить человека недовольного жизнью, который жалуется на что-то. Люди «за 90» разительно отличаются. Они говорят о каких-то вещах, о которых обычно рассуждают философы. У них много планов, идей. Они хотят понять, как человеку быть счастливым. 

70+. Старость – блаженство. Как счастье меняет свой образ.

«… Какое блаженство на старости лет своими ногами идти в туалет. А после в обратный отправиться путь. И быстренько под одеяло нырнуть...» — такие стихи выложила в интернете дама пенсионного возраста, Инна Яковлевна Бронштейн. Это счастье «на сейчас». А 40 лет назад, счастье совсем по-другому выглядело. Там обязательно должно было быть мужское лицо...

В поисках утраченного лакомства.

Французская писательница Мюриель Барберри в своем романе «Лакомство» (роман взял несколько литературных премий) рассказывает историю одного дегустатора и кулинарного критика. Он знает все о тонкостях вкуса, его уже ничем нельзя удивить. На пороге своей смерти, он жаждет ощутить давно забытый им, самый дивный вкус. Он перебирает в памяти все блюда, доставлявшие ему когда-либо наслаждение. От самых простых и до самых экзотических.

Эйфория преодоления страхов.

Сравнительно недавно, при очередной попытке разобраться в себе (в своих чувствах) обнаружила, что я жуткая трусиха, избегающая любых конфликтов и жизненных экзаменов.